Вдохновение 

«Дарий Великий не в порядке»: Отрывок из книги о подростковой депрессии

На борту я поел дважды: что-то вроде ужина и что-то вроде завтрака. И хотя ни то, ни другое особенно меня не насытило, есть в «Сабвее» я не хотел.

Я не мог переносить его запах. Это началось во времена моей работы в пиццерии. Она находилась прямо напротив «Сабвея», у них даже парковка была общая, и с тех пор я на дух не переносил запах хлеба из «Сабвея», потому что сразу начинал чувствовать себя загнанным в ловушку и больным клаустрофобией, а всё из-за костюма дикобраза, который мне приходилось носить.

Представьте себе пиццерию, в которой талисманом был дикобраз. Представили?

— М-м… — снова промычал я. — Мне что-то не хочется саб.

— Нельзя же питаться только конфетками Лале.

Стивен Келлнер очень внимательно относился к прорехам в моём рационе.

Я изучил меню.

— Ну. Может, тогда саб с курицей в соусе тикка масала?

Отец вздохнул.

— А что, тут нет ничего приличного с овощами?

— Стивен, — сказала мама. Она посмотрела на отца, и они будто бы начали обмениваться какими-то подпространственными сообщениями. Лале перекатывалась с носка на пятку и поглядывала на прилавок. Она уже находилась на опасном расстоянии от полнейшего Лалегеддона.

— Неважно. Я всё равно есть не особо хочу.

— Дарий, — сказала мама, но я мотнул головой. — Всё в порядке. Мне нужно в туалет.

В туалете я сидел столько, сколько мог.

У меня ещё осталось несколько конфеток из пачки Лале.

Но когда я больше не мог прятаться и вышел оттуда, я увидел, что мама, папа и сестрёнка сидят за столом из матовой стали на маленьких голубых табуреточках в виде песочных часов. Лале уже уничтожила свой саб с фрикадельками, и вокруг её рта красовалось целое озеро соуса: настоящий клингонский воин, вымазанный кровью своих врагов. Она облизывала пальцы, игнорируя разговор родителей.

— Прекрати его контролировать, — говорила мама. — Ты должен позволить ему самому принимать решения.

— Ты знаешь, как к нему относятся к школе, — отвечал папа. — Ты правда этого ему желаешь?

— Нет. Но как ситуацию изменит то, что он по твоей вине будет всего на свете стыдиться?

— Я не хочу, чтобы ему было стыдно, — возражал отец. — Но у него и с депрессией проблем хватает, не обязательно, чтобы его ещё и травили без конца. Он не привлекал бы столько внимания задир, если хотя бы попытался вписаться в окружение. Если бы он, ну, понимаешь, притворился нормальным.

Мама неотрывно смотрела на отца, пока не увидела меня.

— Иди сюда, — позвала она и подтащила к столу ещё одно кресло. — Точно ничего не хочешь? Можешь выбрать другое место и поесть там.

— Всё нормально. Спасибо.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Мама приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. Он был весь жирный из-за долгого нахождения в душном салоне самолёта.

— Да. Всё хорошо. Извини.

Related posts

Leave a Comment